Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

Он с облегчением закрыл дверь и вернулся вместе с Эллой в Вовкину квартиру. Они долго в ту ночь не спали — все смотрели фотографии. Элла спрашивала его: а это? Это кто? И он рассказывал ей разные истории — веселые и грустные, вспоминая те дни, когда были сделаны снимки, и ему становилось легче, ушли куда-то внутрь воспоминания о Кате, горечь этой несбывшейся любви…

Их роман длился и длился, словно текла река — да, бурная, да широкая, но при этом какая-то ровная, что ли. И хотя ему не надоедало быть с Эллой, встречи их проходили всегда похоже: в назначенный день и час она приходила к нему в квартиру. За ней закрывалась дверь, и дальше их мир замыкался в стенах этой квартиры. Они никуда не ходили — ни в театры, ни в рестораны, ни в кино. Даже просто погулять в парке они не могли, все из-за Эллиной работы.

— Саша, даже у стен есть уши! — убеждала она его, когда он, в очередной раз взбунтовавшись, решительно требовал, чтобы она с ним хотя бы в ресторан сходила.

— Мы закажем отдельный кабинет! Элла, да что такое-то! — возмущался Корольков. Ему хотелось — на самом деле хотелось — делать ей приятное.

— Нет, мой дорогой! Нет, — и она обнимала его, и отвлекала поцелуями, и ластилась, как кошка, и он сдавался.

— Хорошо. Ну хорошо, хорошо, мы никуда не пойдем… Тогда вот иди и сделай нам коктейли за это!

У нее хорошо получались разные коктейли: казалось, она знает миллион рецептов. Как-то, немного смущаясь, Элла рассказала, что ее муж — Анатолий Арнольдович Вельбе — родился и вырос в Вильнюсе. Он из семьи прибалтийских немцев, даже — Элла рассмеялась — раньше говорил с небольшим акцентом. Несколько лет Элла прослужила с мужем в Прибалтике.

Познакомились они в каком-то захезном дальневосточном военном городке, куда Элла приезжала в гости к своей двоюродной сестре, которая была замужем за военным. В общаге, представлявшей собой длинный одноэтажный барак, жили все вперемежку — семейные и холостые. По случаю приезда Эллы был организован небольшой банкет, на котором старший лейтенант Вельбе, живший с еще двумя холостыми сослуживцами в соседней комнате, Эллу и заприметил. Для долгого ухаживания Толик временем не располагал и уже через день сделал девушке предложение. Элла слегка обалдела от такого напора, неожиданного для сдержанного и немногословного прибалта, однако сестра с зятем убедили обратить внимание на Толянуса (так в шутку, на прибалтийский манер, называли его соседи по бараку): мол, парень хороший, основательный, серьезный и главное — перспективный. Командование обещало в скором времени старшему лейтенанту Вельбе перевод в его родной Вильнюс.

Элла призадумалась. Ей было на тот момент уже двадцать шесть лет, что в те времена считалось критичным: через пару лет уже старородящей будут называть, когда задумаешь ребенка! А Толянус приходил вечерами к соседям, садился за крошечный кухонный столик и, выпивая с Эллиным зятем принесенный с собой диковинный ром под жареную картошку, спроворенную сестрой, все смотрел и вздыхал… Одним словом, поразмыслив, Элла согласилась принять предложение старшего лейтенанта Вельбе и вернулась в Киров к родителям уже замужней женщиной — в городишке, возле которого квартировала часть, брачующиеся в очередь перед ЗАГСом не выстраивались, и их расписали за три дня, как и положено военнослужащим людям. Мать долго плакала и причитала: «Да что ж такое-то, доченька! Даже не посватался по-человечески!» Отец же молча раскупорил бутылку «Посольской», заначенной от жены еще в прошлом году, выпил пару рюмок и изрек: «Ладно, Элла, ты человек взрослый, сама решаешь. Но чтоб зятя нам познакомиться привезла! Ничего не знаю, но перед отъездом в этот его Вильнюс чтоб приехали к нам!»

Так, собственно, и вышло: Элла дождалась в Кирове перевода Анатолия в Вильнюс, он приехал за ней и познакомился с тещей и тестем. И все шло прекрасно, зять родителям понравился — уважительный, обстоятельный, спокойный парень. Эллу боготворит (да и как ее не боготворить, рассуждали мать с соседками, когда она у нас вон какая красотка, и в милиции служит, и хозяйка, и все тебе…), сам особо не пьет, карьеру делает, глядишь, и за границу служить пошлют!

Словом, всем было хорошо и прекрасно, только не Элле. Точнее, так: Эллу тоже все в этом браке устраивало, кроме одного важного компонента. В постели с Толиком было совершенно… никак. Ну вот просто никак. Элла, девушка темпераментная и чувственная, поначалу надеялась, что это нормально, что привыкнут они с мужем друг к другу, что так бывает, когда не сразу просыпается страсть, вон подружка Лидка тоже со своим не сразу поняла, что и как, а только когда родила… Да и вообще, не в постельных же делах счастье, а лишь бы человек был хороший, да чтоб любил, главное, да чтоб как за каменной стеной… Но в глубине души ковырялся червячок. Не будет толку от этих замазывающих истинное положение вещей мыслей, не будет. Нет страсти. Нет и не будет. И она смирилась. Что ж, думала она, значит, судьба моя такая. Буду хорошей женой, даст бог, дети родятся, займусь их воспитанием, а готовить, шить, наводить уют в собственном доме я всегда мечтала. И на долгие четырнадцать лет Элла Юрьевна Вельбе забыла, что такое страсть. Толик не был импотентом, боже упаси. Он был здоровым, нормальным мужчиной, крепким физически, хорошо сложенным, высоким… Но — нет. Нет, и все. Супружеские обязанности она называла про себя повинностью и всячески избегала частых контактов с мужем, чему, на ее счастье, способствовала специфика его службы: Толик месяцами отсутствовал дома, находясь в командировках и на учениях. Волею судеб три года назад они оказались в Новосибирске, и Элла переводом была принята в УВД города. В разговорах с подружками она только рукой махала: да какой секс, девочки, вы о чем! Ничего уже не надо, придешь с работы уставшая, как собака, пока сваришь, пока детей уложишь… Подружки поддакивали: действительно, какой-такой секс в нашем-то возрасте…

И все бы так и продолжалось, но Элла